Постойте, я Андрей Белашов

18.07.2016

О своем профессиональном развитии рассказывает легенда российского фармацевтического рынка

В 2016 г. старший вице-президент по развитию бизнеса, маркетингу и продажам АО ФП «Оболенское» Андрей БЕЛАШОВ отмечает своеобразный юбилей — 25 лет работы на российском фармацевтическом рынке. О том, как он занялся этой деятельностью, что удалось и что было самым трудным, он рассказал «ФВ» в рубрике «У редакционного камина».

Опоздал на собеседование

— Расскажите, как все начиналось?

— Все началось 11 июня 1991 г. Я запомнил этот день по одной простой причине: я опоздал на собеседование на 2,5 часа. Меня собеседовали глава представительства Cilag по Восточной Европе, отвечавший за Россию в структуре Johnson&Johnson, Жан Патрико и мой первый русский босс Александр Тимофеев. Собеседование было назначено на 10 утра, в этот день я отправлял семью на отдых в Крым. Я отвез их во Внуково, мы уже практически попрощались и вдруг увидели объявление, что рейс задерживается на 2 часа. Я вынужден был остаться с семьей, так как это была первая поездка на юг, дочь была еще маленькая. В итоге я их проводил, вбегаю в Центр международной торговли, а мои интервьюеры выходят из кабинета. Я говорю: «Постойте, я Андрей Белашов. Простите, что опоздал, но я очень хочу у вас работать, выслушайте меня». Меня выслушали, а через полгода, когда я прошел испытательный срок, Жан Патрико пригласил нас к себе домой: меня, Александра Тимофеева, Теймураза Чочуа, это была первая тройка, начавшая строить бизнес Janssen-Cilag в России. Он поздравил нас с успешным прохождением испытательного срока и сообщил, что на место каждого из нас было полторы тысячи претендентов. С тех пор, когда я формирую собственные команды, я всегда рассматриваю все присланные CV.

— На ваш взгляд, что самое главное произошло на российском фармрынке?

— Я думаю, что в каждом периоде есть события, которые наполняют эпоху. В «лихих 90-х» компании олицетворяли люди, с которыми вся медицинская и фармацевтическая общественность ассоциировала эти компании. Потому что 25 лет назад о Johnson&Johnson знали только то, что в мире лишь два человека заботятся о нашем здоровье, так говорила реклама на ТВ. То есть люди ничего о крупных фармкомпаниях не знали. Поэтому каждый из нас олицетворял компанию. Какими мы были, как себя вели, как рассказывали о компаниях, такое впечатление о них и создавалось.

После Johnson&Johnson, где я проработал три года, у меня был серьезный карьерный скачок. Я был приглашен с позиции продакт-менеджера на позицию национального менеджера по продажам Pfizer. Цель была создать field force. Я влюбился в это выражение — полевые силы. У нас мало кто до сих пор использует это выражение. Почему-то в обиход вошло непонятное определение — медпреды. Но, послушайте, много лет назад из восьми первых торговых представителей Pfizer шесть были кандидаты наук. Часть из них работали или до сих пор продолжают работать главами фармкомпаний в России, это те люди, с которыми мы начинали формировать знание о компаниях, о продуктах, технологиях.

Я думаю, что сейчас фармрынок продолжает формироваться. Мы в своих подходах к управлению, маркетингу, развитию портфеля, к R&D пока еще даже не ранние последователи. На мой взгляд, наше развитие пропорционально временному отрезку нашего участия в этом процессе. Pfizer занимается этим 175 лет, а Россия — 25 лет. И мы преодолеваем эту пропасть.

Болезненный уход

— Есть что-то такое, что вы сделали вначале и не рискнули бы сделать сейчас?

— Мне не стыдно ни за один прожитый день на этом рынке. Я не могу сказать, что я натворил каких-то дел, которые, если бы судьба предоставила мне шанс еще раз пережить те моменты, я бы постарался исправить. Все было основано на энтузиазме и безусловной вовлеченности, персональной вовлеченности. Да, мы работали за деньги. Я уходил из врачебной среды, работал в аспирантуре, работал на полставки врачом, суммарно зарабатывал до 400 руб. Это были большие деньги при ставке аспиранта-очника в 140 руб. Но я пришел в J&J на зарплату в 325 долл., что по тому курсу было под 2 тыс. руб. Я за первый месяц работы отдал все долги, которые накопились за всю прошедшую жизнь. Конечно, деньги были важны. Но основное — безумный интерес. Не жалко ни одного дня. Я получал такой адреналин от общения с людьми! С первого дня работы я собираю визитные карточки, у меня в коллекции более 5 тыс. За 25 лет я пообщался с таким количеством людей, взял частицу от них, частицу отдал им.

— Какое самое трудное решение было за эти годы?

— Безусловно, есть два события в моей жизни, которые глубоко засели в памяти. Первое — это вылет из «золотой клетки». Я тогда был директором по продажам Pfizer по России и СНГ с шестилетним опытом работы, на тот момент все бизнес-процессы были настроены. Периодически поступали предложения от конкурирующих компаний. Неожиданно один из моих приятелей говорит: «Все, ты вырос, применяй свой опыт, рискуй своими деньгами». Это был Олег Цейтлин, владелец «Аванты»— компании, где у меня была проба пера в создании продуктов, формировании стратегии. Я очень долго думал, советовался с родными, друзьями, которые меня отговаривали. Вопреки этому я рискнул уйти и, думаю, это самое правильное решение в моей жизни. Я ушел из Большой фармы в большой бизнес и очень многому научился.

Второе событие — мой очень болезненный уход из «Валенты», который я пережил тяжело и до сих пор переживаю. Этот разрыв очень личный, я очень сросся с этой компанией.

— Где вам больше понравилось работать — в иностранной или российской компании?

— Мне нравится там, где я нахожусь. Я, наверное, странный человек, я 25 лет хожу на работу с удовольствием. Сейчас я работаю в «Оболенском», и тот вызов, который мы сделали рынку пять лет назад, меня будоражит, мне приятно видеть результаты нашего труда, реализации того проекта, в который никто не верил. Мне говорили: «Куда ты идешь, ведь это дженериковая компания, что ты там будешь делать? Эналаприлом торговать?» Я отвечал: «Да, я хочу торговать эналаприлом, но хочу продавать больше всех». И вот два года подряд эксперты называют «Оболенское» самой быстрорастущей компанией.

Прибавилось смелости

— Как пришла идея создать собственную компанию?

— Последние 15 лет много людей меня спрашивали, почему я не создаю свой бизнес. Я отвечал, что, во-первых, у меня недостаточно смелости, во-вторых, нет денег. Денег больше не стало, а смелости прибавилось, я решил попробовать. Большую роль сыграл здесь Андрей Младенцев. Я приехал к нему посоветоваться. И он сказал, что мне нельзя понижать планку и принимать предложение ниже уровня генерального директора или надо попробовать себя в частном бизнесе. Тогда Андрей мне сказал: «Набросай список потенциальных инвесторов, разработай бизнес-план, а если будет совсем плохо, приходи ко мне». У меня наступило просветление, через две недели написал бизнес-план. Четыре года пробыл в одиночном плавании, но в конечном итоге все-таки пришел к Андрею.

— Вы много лет занимаетесь фармацевтическим маркетингом. Что в России интереснее продавать — безрецептурные или рецептурные препараты?

— В России интереснее продавать безрецептурные лекарства, так как больше возможности для креативности, больше возможности раскрыть эмоцию продукта. В рецептурном сегменте нет лояльности к брендам, основанной на эмоциональной связи человека с продуктом. Я пью Ренитек, у меня нет с ним эмоциональной связи, у меня есть артериальная гипертензия. В безрецептурном бизнесе надо создать идею, и это то, что является моей сильной стороной, я умею видеть большое даже в тех продуктах, в которых этого нет, и влюблять в эту идею конечного потребителя.

— Обилие на российском рынке препаратов, которые не всегда имеют «железобетонную» доказательную базу, — это хорошо или плохо?

— Это данность. Я отношусь к ней критически. Я человек, получивший базовое образование в высшей лиге, высокоэтических компаниях, R&D-компаниях. И Johnson&Johnson, и Pfizer — несомненные лидеры в инновациях, которые привили базовые принципы ведения фармацевтического бизнеса. Они строятся на доказательной медицине. Для многих российских препаратов недоступна доказательная база класса А — двойные слепые плацебоконтролируемые исследования. Это большие деньги, а результат не всегда положительный. У нас нет предпринимателей, которые готовы рисковать своими деньгами. Я думаю, путь России не в истинной инновационности, это могут быть случайные находки. Системно мы не сможем конкурировать с Большой фармой. Мы можем конкурировать в сегменте, где возможно создание комбинаций, где можно улучшить доказанное лекарственное средство, здесь и креатива побольше, и результаты предсказуемы.

— «Оболенское» идет в этом направлении?

— Да, у нас есть несколько приоритетов. Первое — мы стараемся получить доступ к субстанциям, по которым есть ограничения либо по сырью, либо по способу производства, то есть войти в ограниченный рынок. Второе — мы стараемся создавать уникальные производственные компетенции, то есть хотим отличаться по способу производства, научиться модифицировать лекарства. Третье — стараемся создать продукты с признаками оригинальности.

Календарь событий
Ноябрь 2017
Сегодня
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
30 31 01 02 03 04 05
06 07 08 09 10 11 12
13 14 15 16 17 18 19
20 21 22 23 24 25 26
27 28 29 30 01 02 03
Регистрируясь, вы принимаете условия
Пользовательского соглашения