История борьбы с малярией подобна сюжету интригующей пьесы или роману, в котором тесно переплелись трагические и героические страницы. И, хотя человечество сумело найти способы противостоять болезни, похоже, роман еще не закончен: противомалярийной вакцины пока нет.

Изнурительная лихорадка

На протяжении многих столетий малярия с «упорством маньяка» наносила мощные удары по человечеству. Еще египетские папирусы свидетельствовали о масштабах трагедии: она поразила многие города в Древней Греции, убила Александра Македонского в зените его славы. А Западную Африку из-за страшных эпидемий малярии именовали не иначе, как «могила белого человека». Хорошо знали ее и в Древней Руси. В народе ее образно и точно именовали — «бледнуха», «трясуха» или «мертвячка», подчеркивая особенности и ее смертельную опасность.

 Малярия активно вмешивалась в ход истории. Так, именно эпидемия этой болезни помогла изгнать войска Наполеона из Сирии и Египта. А во время Первой мировой войны она «прошлась косой» по войскам Антанты: потери на фронтах были сопоставимы с потерями от снарядов, пуль и отравляющих газов. Великая Отечественная не стала исключением, в итоге в двух мировых войнах от малярии умерло большее количество людей, чем погибло во многих грандиозных сражениях.

Хинная кора спасает жизни

 Малярия подстерегала людей не только в тропиках. В XVII в. ее жертвами становились и европейцы, поскольку в те времена малярийные комары — анофелесы (Anopheles), были распространены во многих странах Европы. И только спустя годы выяснилось, что их укус заражал человека плазмодиями — паразитами из группы простейших — и вызывал мучительные скачки температуры, часто заканчивавшиеся смертью больного.

Между тем в 1630-е гг. из Южной Америки в Европу пришли обнадеживающие вести. Вот что сообщал в своем послании монах-августинец о чудесном дереве и его удивительных свойствах: «Его бурая кора, если ее растолочь в порошок двумя мелкими серебряными монетами и добавлять в питье, лечит лихорадку и творит в Лиме настоящие чудеса». Впоследствии биолог Карл Линней назвал хинное дерево — цинхона, в честь красавицы графини. В то время широкое распространение приобрел порошок, который получали из коры этих деревьев. В Европе этот порошок появился благодаря графине дель-Кинхона, супруге вице-короля Лимы. Спасительное средство помогло ей самой излечиться от тяжелой формы малярии и сохранило жизнь. Молва о чудо-порошке графини дель-Кинхона (отсюда и название — «хинин») быстро разлетелась по городам и весям сначала в Испании, затем в Италии. Правда, некоторые ученые окрестили хинин «иезуитским» порошком. И поначалу это название навредило распространению хины в протестантских странах.

 Как бы то ни было, стремление докопаться до истины брало верх — врачи и ученые разных стран пытались исследовать особенности хинной коры. В результате в середине XVII в. в Севилье появилась первая книга о свойствах хины, однако и после этого было много скептиков по отношению к новому снадобью. Оказалось, что многие образцы коры хинного дерева не обладали активностью. К тому же огромное количество подделок изрядно подпортило репутацию настоящего лекарства.

Тем не менее врачи понимали, что пользы от порошка все же гораздо больше, чем вреда, и он активно использовался для лечения малярии. Окончательное внедрение порошка из коры хинного дерева в медицинскую практику произошло благодаря английскому знахарю Тальбору. Он объявил, что создал рецепт эффективного средства против малярии. И, когда Тальбор успешно вылечил короля Англии Карла II, получив за это звание королевского врача, затем  во Франции — принца Конде и многих других высокопо­ставленных чиновников, европейские врачи всерьез поверили в силу коры хинного дерева. Историки свидетельствуют, что с 1649 по 1659 г. новое средство распространилось в Англии, Франции, Германии и Фландрии. Позднее хинная кора стала широко применяться и в других формах: мацерированной — в вине или спирте, а затем в виде пилюль.

Возбудитель обнаружен!

Малярия всегда считалась одной из очень сложных проблем в медицине. Масштабы этого заболевания во всем мире, миллионы жертв, которые оно уносило, естественно, привлекали к себе внимание ученых разных стран. При этом очень долго нерешенным оставался вопрос: как же происходит заражение? Различные теории — «болотная», «питьевая», «миазматическая» — постепенно были отвергнуты. Оставалась только одна — «комариная» версия. Многие исследователи полагали, что малярия передается комарами. Но это еще надо было доказать…

В 1880 г. французский военный врач Шарль Лаверан, работавший в Алжире, предположил, что малярия вызывается простейшими. При исследовании крови больного малярией Лаверан обнаружил в эритроцитах подвижные включения. Он подробно описал их морфологию и сначала предположил, а затем и доказал их животную природу. Это был первый случай, когда простейшие были идентифицированы как причина болезни. Спустя годы за это и другие открытия Лаверан был награжден Нобелевской премией по физиологии и медицине. За год до открытия Лаверана, в 1879 г., русский врач-патолого­анатом В.И. Афанасьев описал патологоанатомическую картину срезов мозга погибшего от коматозной малярии больного. В них он также обнаруживал «пигментные тельца», но не заподозрил в них возбудителей болезни.

Одно из значимых открытий в борьбе с малярией было сделано не великими учеными Европы, а Роналдом Россом, врачом Британской армии, квартировавшей в Индии. Ученые и врачи XIX в. долгое время ошибочно полагали, что болезнь возникает при вдыхании скверного болотного воздуха. У Росса было другое мнение: он считал, что болезнь передается комарами от человека к человеку. Парадоксально, но факт — даже после того, как было доказано, что малярия имеет связь с паразитами в человеческой крови, исследователи упорно продолжали искать причину в воздухе и в воде болотной местности.

Между тем Росс продолжал свои исследования и вплотную занялся желудками комаров. Если представить, на каком оборудовании он проводил опыты, рассматривать желудки комаров было нелегким делом. Во время работы тучи комаров и назойливых мошек кружились над ним, решив, по словам Росса, отомстить «за смерть своих друзей». И наконец удача! В августе 1897 г. Росс обнаружил в стенках желудка малярийных комаров шарообразные организмы, которые увеличились в размере за одну ночь. Малярийные паразиты! Радости исследователя не было предела — он разгадал тайну, которая спасет «мириады людей». А в 1898 г. Росс доказал, что определенные виды комаров передают малярию птицам, и за описание жизненного цикла этого малярийного паразита получил в 1902 г. Нобелевскую премию.

Вслед за ним итальянский зоолог Джиованни Грасси уточнил, что переносчиком возбудителя малярии являются самки комаров из рода анофелес, питающиеся кровью человека или животных. Как часто это бывает, исследователи ставили опыты на себе. Первое умышленное заражение малярией посредством укуса комара продемонстрировал ученик Грасси — профессор Амиго Биньями. В 1908 г. он сумел доказать, что комар анофелес, предварительно всосавший кровь малярийного больного, способен заразить здорового человека. Для проверки этого утверждения многие врачи из разных стран проводили рискованные эксперименты на себе. Опыты следовали один за другим. Кстати, в них участвовали и русские врачи. Так, Н.А. Сахаров, открывший особые формы возбудителей тропической малярии, поставил опыт на себе и заболел тяжелой формой тропической малярии. Известный отечественный маляриолог В.В. Фавр, многие годы изучавший малярию, в одной из экспедиций в очаге малярии подверг себя укусам комаров и тяжело заболел — спасти его жизнь удалось исключительно благодаря усилиям его учеников. Так, открытие Россом малярийных паразитов стало мощным импульсом к последующим исследованиям и помогло открыть путь к эффективной борьбе с ужасной болезнью.

Наступление продолжается

Исследования продолжались, началось активное изучение коры хинного дерева. Дорога к открытиям не бывает гладкой, неудачи чередовались с успехами. Так, в 1790 г. ученый Гофман выделил из коры хинную кислотy, которая оказалась неактивной при лечении малярии. В 1811 г. врач Гомец сумел получить из коры кристаллическое вещество со свойствами алкалоида и назвал его цинхонином. И только в 1820 г. французские фармацевты П. Пельтье и И. Ковент разделили вещество, полученное Гомецом, на два алкалоида — хинин и цинхонин. Причем противомалярийное действие оказывал только хинин, а эффективность цинхонина была доказана значительно позже. Парижская академия за открытие алкалоидов коры хинного дерева присудила Пельтье и Ковенту премию. В настоящее время из коры хинного дерева выделено более 20 алкалоидов. И лишь в начале ХХ в. цинхонин научились синтезировать и на его основе создали первый препарат для лечения подагры — атофан.

Хотя формула хинина была установлена в 1908 г., а первая попытка его синтеза предпринята американским химиком Р. Вудвордом в 1910 г., работа была успешно завершена лишь в 1944-­м. Современники оценили его труд по заслугам — за синтез хинина и другие работы в 1965 г. Р. Вудворду была присуждена Нобелевская премия по химии.

Выделение хинина в чистом виде имело огромное значение. Теперь можно было назначать его в строгой дозировке и рассчитывать на успех там, где раньше некоторые образцы коры оказывались неэффективными. Позднее удалось установить и механизм действия алкалоида. Оказалось, что хинин тормозит размножение бесполых эритроцитарных форм малярийного плазмодия, этим и объяснялась его эффективность при лечении малярии. Но и в этом качестве сегодня он применяется редко, поскольку появились более эффективные и безопасные синтетические противомалярийные средства, в т.ч. воздействующие на тканевые, «спящие», формы малярийного плазмодия и на его половые формы, продолжающие свое развитие в организме комаров. Вместе с тем хинин иногда бывает эффективен при формах малярии, устойчивых, например, к хлорохину. Современная медицина располагает целым арсеналом средств для лечения малярии. Однако вакцину, способную защитить от болезни, пока создать не удалось. Но научная мысль не стоит на месте. Возможно, недалек тот день, когда она появится и одна из страшных болезней человечества — малярия исчезнет с лица Земли, как и оспа…

Галина Денисеня