Эти слова французского физиолога, лауреата Нобелевской премии Шарля Рише, сказанные в 1885 г., сегодня воспринимаются неоднозначно. Оно и понятно. Ведь от открытия опиума до выделения его опиумного алкалоида морфина, применявшегося в медицине, прошли десятилетия, наполненные трагическими событиями. Ожесточенные «опиумные войны» позволили одним державам фантастически обогатиться, а другим — потерять здоровье нации.

«Опиумные войны»

В начале XIX в. опиум был самым ходовым товаром на юге Китая. Его привозили англичане из Индии и продавали в Китае за серебряные монеты. Серебро англичане обменивали на векселя лондонских банков, на него закупали чай для отправки в Англию. В это время поставки опиума в Китай стали столь огромными, а отток серебра с китай­ского рынка так велик, что серебряная монета быстро исчезла из оборота, спровоцировав финансовый кризис. Китайцам нечем было платить налоги, взимавшиеся именно в серебре, а в экономике с 1830 г. серебра практически не осталось.

Однако страшнее было то, что курение опиума широко распространилось по всему Китаю, этот наркотик стал неизменным атрибутом жизни всех слоев населения. Правительство пыталось бороться с опиумной проблемой, но, увы, безуспешно: в 1800 г. императорским указом была запрещена торговля опиумом, а через 13 лет — опиокурение. К сожалению, число курильщиков не только не уменьшалось, но росло с каждым днем. Проблема приняла катастрофические масштабы. В 1831 г. император Даогуан приказал провести официальное расследование и, ознакомившись с его результатами, пришел в ярость. Оказалось, что торговлей опиумом занимаются не преступники или пираты, а высокопоставленные чиновники, императорские цензоры, командиры военных гарнизонов!

Требовались экстренные меры. При императорском дворе начались ожесточенные дебаты: часть чиновников предлагала легализовать торговлю опиумом и собирать с нее налоги, дабы пополнить казну. Часть — предлагала сыграть на нелюбви китайцев к иностранцам. Так, один из чиновников, Линь Цзысюй, ратовал за то, чтобы строго карать не потребителей, а продавцов опиума — англичан. В итоге император поручил Линь Цзысюю решить опиумную проблему.

В 1838 г. Линь отправился на юг, в Гуанчжоу, и для начала арестовал несколько сотен китайских торговцев и перекупщиков, захватив при этом 70 тыс. тюков опиума. Затем он потребовал от англичан сдать все запасы опиума и предложил компенсировать убытки чаем. Англичане, пораженные неслыханной дерзостью, решительно отказались выполнить эти условия. В ответ Линь Цзысюй приказал запретить любую торговлю с иностранцами в порту и выставил охрану вокруг складов. Спустя несколько недель англичане сдались. Китайской стороне было передано более 1 млн т опиума! В течение месяца 500 китайцев смешивали этот опиум с солью и лимонным соком и сливали в море.

Британцы, понесшие фантастические убытки, расценили это как нецивилизованное поведение, противоречащее правилам свободной торговли. И вскоре на защиту британских интересов было послано 42 военных корабля. Так началась первая «опиумная война». Противоборствующие силы были явно не равны — у Китая вообще не было военно-морского флота. Предприимчивые англичане быстро поняли слабость и недальновидность китайцев и действовали решительно и жестко. В Гуанчжоу была послана вторая военная флотилия, захватившая город и несколько других крупных портов. Превосходство англичан было подавляющим… В августе 1842 г. первая «опиумная война» завершилась подписанием унизительного для Китая Нанкинского договора, по которому пять крупных китайских портов открывались для иностранной торговли, тарифы на импорт были установлены в размере всего 5%, а Гонконг отошел под британскую юрисдикцию. Более того, Китай обязали выплатить Англии 21 млн серебряных долларов в качестве компенсации. Позднее, в 1844 г., Китай был вынужден подписать подобные грабительские договоры еще с Францией и США. Так, первая «опиумная война» привела к разделу Китая иностранцами.

Однако наивно полагать, что китайцы смиренно приняли условия Нанкинского договора. Китай не просто не спешил выполнять навязанные ему обязательства, но делал все возможное для срыва выполнения соглашений. В стране росла ненависть к иностранцам. Англичан не пускали в Гуанчжоу, формально открытый для них, крайне медленно выплачивалась контрибуция. После смерти императора Даогуана его преемник заявил, что не собирается подчиняться требованиям «варваров» и намерен продолжить борьбу с иностранцами. Конфликт нарастал. Жесткая линия нового китайского руководства несколько охладила пыл британцев, и им пришлось отступить. Стало очевидно, что Китай не будет выполнять обязательства Нанкинского договора. Ненависть к иностранцам дошла до того, что генерал-губернатор Гуандуна призвал жителей города уничтожать англичан. А в октябре 1856 г. в гуандунском порту было арестовано судно «Эрроу» по обвинению в незаконной торговле и пиратстве. Этот инцидент стал началом второй «опиумной войны».

На сей раз англичане, желавшие укрепить свои позиции, отреагировали мгновенно: английский флот молниеносно блокировал Гуандун, на берег высадилась картельная экспедиция. Вскоре к ней присоединились французские военные, и к концу 1857 г. объединенные англо-французские силы окончательно укрепились в Гуанчжоу и полностью контролировали порт в течение трех лет. В марте 1858 г. началась интервенция в Северный Китай с целью захвата Пекина.

Посол России Николай Игнатьев, находившийся в то время в Пекине, выступил в качестве посредника и убедил китайского императора принять требования иностранных держав. Вторая «опиумная война» завершилась в октябре 1860 г. подписанием Пекинского протокола. В соответствии с этим документом Китай полностью утрачивал право на политическую самостоятельность в торговле и внешних отношениях. «Опиумные войны» стали страшным национальным унижением для Китая. Конечно, благодаря этим войнам Китай стал более открытым для инноваций в области промышленности, образования, медицины, в стране стали открываться миссионерские школы и современные больницы. Однако цена прогресса оказалась крайне высока...

В объятиях морфия

Повернуть историю опиума вспять, в сторону фармации, помогло открытие опиумного алкалоида морфина немецким химиком-фармацевтом Фридрихом Сертюрнером. Свои исследования по выделению активного начала из опиума Сертюрнер начал в 1803 г. Примерно в это же время французский фармацевт Дерозе выделил из опиума кристаллическое вещество, так называемую опиумную соль. Спустя два года Сертюрнер опубликовал статью об открытии опиумной, или меконовой, кислоты — алкалоида, который он назвал морфием и описал его свойства. Название Сертюрнер взял из греческой мифологии, дабы подчеркнуть снотворный эффект морфия. Позже Гей-Люссак предложил современное название алкалоида — морфин.

Выделение и очистка морфина имели огромное значение для развития фармации: открывалась перспектива получения активных веществ в чистом виде из растительных и животных тканей. Кроме того, их внедрение в медицинскую практику позволило бы заменить неспецифическую терапию на рациональную. Как и многим ученым-первопроходцам, Сертюрнеру конечно же не терпелось побыстрее провести опыты. Возможность использования морфина в терапии сулила такие перспективы, что в 1817 г. Сертюрнер испытал его действие на себе, что едва не стоило ему жизни. Оправившись от последствий опыта, ученый решил изучать свойства морфина на собаках.

Исследования Сертюрнера обосновали две принципиально важные особенности хронического введения морфина: «страст­ное желание наркотика» (психическая зависимость) и «приобретенный иммунитет к лекарству» (толерантность). Свойствами морфина объясняется тот факт, что его широкое применение для наркоза привело к появлению морфинизма (наркомании), развивающейся в результате хронического злоупотребления морфином. Расцвет морфинизма наступил с введением в практику подкожных инъекций алкалоидов, впервые предложенных Вудом в 1853 г., а начиная с 1864 г., с появлением шприца Праваца, рост морфинизма в странах Западной Европы значительно ускорился. Серьезность проблемы подтверждается тем, что уже в конце XIX в. в словарях по психиатрии появились термины «морфиномания» (Шарко) и «морфинизм» (Левинштейн).

Толчком к росту морфинизма послужили Крымская и Франко-Прусская войны (1870—1871). Большое число раненых, операции проводятся под морфиновым наркозом, это, конечно, способствовало популяризации морфина. Врачи глубоко заблуждались, полагая, что морфин в отличие от опиума не вызывает наркомании. Бурный рост числа морфиновых наркоманов во 2-й половине XIX в. свидетельствовал об обратном.

Впрочем, отношение медиков к морфину и опиуму было далеко не однозначным. К примеру, известный французский врач Шарль Рише в книге «Сомнамбулизм, демонизм и яды интеллекта» (1885), с одной стороны, соглашается с тем, что ежедневно подкожные впрыскивания морфия неизбежно приводят к морфинизму, а с другой —  отмечает огромную роль опиума в медицине: «Если справедливо, что роль врача заключается главным образом в облегчении страдания, то опиум есть всемогущее орудие. Медицина, располагающая хлороформом для операции и опиумом для болезней, до того могущественна перед всякого рода страданиями, что можно почти достоверно сказать: страдает лишь тот, кто добровольно обрекает себя на это».

Как бы то ни было, стало очевидно, что морфин при частом использовании неизменно вызывает наркоманию и дает тяжелую форму интоксикации. И лишь годы спустя было доказано, что эффект морфина в составе опиума изменяется благодаря присутствию в нем других алкалоидов, а также веществ, «смягчающих» действие морфина. Так, балластные вещества в составе опиума замедляют всасывание морфина в кишечнике и обеспечивают более щадящее его действие.

Тем временем поиски анальгетика, не вызывающего привыкание, продолжались. В 1860 г. Альберт Ниманн выделил из листа коки алкалоид кокаин. В 1878 г. американский врач Бентли предложил использовать кокаин для борьбы с морфинизмом. Однако такое врачевание привело к новому пороку — кокаинизму, причем иногда пациенты становились жертвами двойной наркомании — морфинизма и кокаинизма.

Медицинскому сообществу потребовались десятилетия, чтобы осознать опасность наркомании и признать опийную наркоманию тяжелым психическим заболеванием. 1880 г. вошел в историю как переломный в отношении к опиуму и морфину. Предпосылками для отказа от опиумной терапии стало появление конкурентоспособных седативных средств: бромидов — в 1850 г., пральдегида — в 1882 г., этилсульфона — в 1885 г. и барбитуратов — в 1898 г. К концу века они полностью заменили опиум в психиатрической практике. В анестезиологии также стали обходиться без опиума: с 1842 г. его вытеснил эфир для наркоза, с 1847 г. начали использовать хлороформ, а с 1850?г. — закись азота.

Конечно, история не терпит сослагательного наклонения. Но кто знает, возможно, человечеству действительно пришлось бы «отказаться от медицины, не будь опиума»...

Галина Денисеня