Дни девятый – двенадцатый.
31.07.2009 - 3.08.2009
Шира – Абакан
От Олега Борисенко
К позднему вечеру 30-го добрались до поселка Шира (не склоняется, и это уже Хакасия), а оттуда до Белё – озера в заповеднике в
Хакасия. Таинственная и загадочная земля. Это понимаешь сразу после первых километров дороги. Край народа без «удобного» для классификаций вероисповедания, называемого для простоты шаманизмом. Здесь придают значение энергетике места. Степь вдоль дорог усеяна курганами, которые опоясаны плоскими камнями – менгирами. Этим захоронениям до 5000 лет. В родовых курганах захоронено до 200 человек. Видимо, курганы мало раскопаны. Здесь обитали кочевые племена, занимавшиеся разведением скота, поэтому многое из того, что было зарыто в землю, истлело (а может, просто лучше охраняют памятники). На юге России раскопки дают очень богатые и интересные находки, ведь кого там только не было: скифы, аланы, греки... Сохранились древние города, много чего из домашней утвари и военного снаряжения, украшения. Все это добро черные копатели раскапывают без устали. Раскапывают по-браконьерски, часто даже не забрасывая землю обратно. Рассказывают, что в эти ямы после таких раскопок проваливаются люди. Также говорят, что недобросовестных копателей часто наказывают: вынимают лестницу и оставляют в яме на пару дней…
В Армавире на рынке вы можете купить наконечники стрел, мечи, посуду, другие предметы быта древних жителей наших мест за несколько сотен рублей. Это чистой воды разграбление, государство на деле не охраняет памятники старины. В Краснодарском крае стоит раскопанный древний город Фанагория с древними системами канализации, водопроводом. Его тоже практически не охраняют, камешки постепенно растаскивают. Такова судьба всего нашего культурного и исторического наследия. Сегодня стираются с лица земли целые кварталы старинных зданий в Москве, Санкт-Петербурге. Ситуация в других городах известна. Память уничтожается в угоду сиюминутным коммерческим интересам, а может, и политическим.
В Хакасии есть все: степи, горы, тайга и многочисленные озера. Здесь никогда не было войн, значительных катаклизмов, как будто бог намеренно приберег это место для себя. Но и здесь не обошлось без страшных дел – на многих рудниках по добыче всякой гадости кроме зеков работать было некому. По дороге в Коммунар, небольшой поселок в горах, проезжали заводь, в которую сливают отходы от производства золота. Все деревья вблизи погибли, на поверхности воды плавает густая желто-зеленая жижа. Жуть какая-то. И все это вот так стоит. Рядом течет бурная речка. Не знаю, насколько она разливается, и попадает ли туда дрянь из заводи. Вспомнил инсталляцию с одной выставки: озеро нефти, весь берег усыпан микросхемами, бутылками, мусором, рядом стоят мертвые деревья, а к озеру, как единственному источнику жизни, тянутся звери и птицы. Насколько мы можем видеть и понимать, сегодня в нашей стране снижены все экологические планки в угоду инвестиционной привлекательности.
В Хакасии, по словам местных жителей, идеальные пастбища. Сочная, зеленая трава уходит до самого горизонта, прерываясь только горной цепью. Коровы и лошади «голосуют» за такую жизнь, неторопливо переходя дорогу в неположенных местах (куда им спешить? В гости к коровьему богу не бывает опозданий). В то же время здешняя земля совершенно непригодна для выращивания чего бы то ни было. Нет здесь столько коров, чтобы удобрить ее до состояния пригодности! Так и живут: степь, обрамленная горами, отмытая водой озер и великого Енисея. Картина степи настолько не типичная для россиянина из европейской части страны, что когда «на природе» подошел мужик и предложил сходить в баньку, я подумал спросонок, а какой валютой мы будем с ним расплачиваться?
Чтобы увидеть все многообразие природы, в субботу нас повезли в горы. Планировалось посетить жилище местной шаманки. С ней наша команда общалась в прошлый раз. После собирались половить рыбы и просто отдохнуть. Но законы Паркинсона невидимой рукой действуют и на этой заряженной энергетикой земле: шаманка укатила по делам в райцентр, а пруд осушили и всю рыбу истребили. В качестве развлечения наш местный гид Сергей предложил прокатиться по тайге. Вот это был заезд! Машину бросало, крутило, разворачивало, мочило и обильно заливало грязью. Мы охали и ахали. Колеса пробивались и сменялись. Комары весело кружились в танце, а вековые кедры приветливо качали кронами.
По дороге в Хакасию и в гостях у нас развернулась нешуточная дискуссия насчет судеб российских деревень. Все убеждали, что, в принципе, сегодня в деревне живется неплохо, работа есть, куда-то перебираться не стоит – люди живут в традиционном укладе уже многие десятки лет. Я, выросший в аграрном Краснодарском крае и учившийся в Ставропольском, понимаю ситуацию по-другому. Деревня вымирает. Люди поставлены в неравноценные условия. Изначально они – уязвимая часть населения. Долгое время в годы советской власти у колхозников не было паспортов, возможности выехать куда-либо. В то же время, все не могут жить в городах, да это и не нужно. Но нужно создать для людей в деревнях условия для достойной жизни и заработка. Деньги – это еда, дом, машина, бытовая техника, обучение детей, хобби и спокойная старость. Может сложиться обманчивое представление, что потребности у людей в деревнях гораздо ниже, чем у городских жителей. Но даже выращивание продуктов на приусадебном участке –ежедневный, тяжелый изматывающий труд. От огорода нельзя убежать даже на день. Любая домашняя скотина – крест. Уход нужен как за ребенком. На мой взгляд, сегодня далеко не везде есть условия для заработка. А другая проблема в том, что люди разучились работать, никто не идет на непрестижную работу.
Сегодня же зачастую фермерам не дают продавать выращенное даже по средней рыночной цене, продают за бесценок. Во многих странах у фермеров покупают продукты даже дороже, чем в среднем на рынке, чтобы поддержать производство в деревнях, чтобы люди никуда не уезжали, продолжали осваивать территории. «Деревенский» вопрос представляется для меня делом государственного регулирования, целевой поддержки. Со мной спорили, что нельзя создавать искусственные условия для развития, это развращает и снижает эффективность. Кажется, что это так и не так. Для ряда территорий, например для жителей северных районов, всегда были исключительные условия. Даже без специального изучения «деревенского» вопроса понятно, что сегодня он остается полностью без внимания властей.
Во время поездки в горы, заехали в поселок Коммунар, посетили участковую больницу. В 2-этажной больничке работает один врач и 48 человек среднего и младшего медицинского персонала. Зарплата врача – 25 тыс. рублей. И даже за такие, в принципе, неплохие деньги, люди сюда не едут. Если раньше молодые врачи ехали в ЦРБ, чтобы набраться опыта и затем через несколько лет поступить в ординатуру, строить карьеру дальше, то сегодня медицина становится полностью бесперспективной. На хороших местах сидят «свои» люди или родственники. Бесконечные войны кланов приводят к частой без обеспечения преемственности смене руководителей разного уровня, а вместе с ними и подчиненных. Места заведующих отделениями и заместителей главврача продаются и покупаются. Человек с мозгами и опытом никому не нужен, потому что медицина прекрасно живет без научных доказательств и обоснований.
Планировали в пятницу-субботу ехать на Саяно-Шушенскую ГЭС, но в понедельник там ждут президента страны, и для посещения она закрыта. График позволяет нам задержаться здесь на день-два, поэтому будем думать над возможностью посетить великий памятник делам человеческим во вторник.
Абакан произвел впечатление очень хорошего, ухоженного, свежего города. Здесь всего 170 тыс. жителей и, говорят, здесь можно неплохо встретить пенсию. Нашли с ребятами приличный интернет-клуб. Кстати, застали празднование великого и ужасного Дня ВДВ. Так же как и во всех остальных городах и селах страны жизнь полностью замирает и одновременно останавливается время. Толпы пьяных бывших парашютистов шатались по улицам. Мы бродили по просторам глобальной паутины, а оказывается, прямо под окном милиция с ОМОНом разгоняли гуляющих красивых и здоровенных. Гуляющие сопротивлялись, в общем, была приличная потасовка.
Сегодня Интернет дает безграничные возможности для самообучения. День-два назад я обнаружил, что еду в этой поездке пустой болванкой, ничего не прочитав про города, которые будем проезжать, даже не помня толком, как осваивалась Сибирь и Дальний Восток. Успел купить в Москве «Остров Сахалин» Чехова – и то хорошо. Срочно наверстываю упущенное – помогает Википедия. Готовые знания на любой ум и в любое время – как-то это смущает (где собственный опыт? только поверхностные знания по бумажке, этим всегда раздражают журналисты), но, в принципе, не нахожу в этом ничего постыдного. Гораздо хуже проехать всю страну и ничего про нее не узнать и не понять.
В Абакане нас ожидало катание на катере по Енисею. Утром погрузились на борт 16-метрового судна в районе порта Абакана, где все корабли и лодки – частные, государственное речное судоходство полностью развалено. Медленно отчалили от берега, пошли посередине фарватера. Слева – кусок Абакана, дальше – Черногорск. Справа – безлюдные пустоши, в каждом ущелье которых нашли приют маленькие деревеньки. Природа здесь сибирская, суровая. Правый берег обрамлен скалами, на их фоне видно быстрое течение реки. Говорят, что в этой реке тонет много людей, дополнительный фактор – очень низкая температура воды. И течение уносит далеко: недавно утонул мэр соседнего городка – тело нашли в
На островке развели огонь, пошли приготовления шашлыков. В это время было решено окунуться в воды великой русской реки. Первым в Енисей зашел Павел Андреевич. Это занятие не для слабонервных. Холодная вода обжигает кожу, ветер и отсутствие солнца не добавляют положительных ощущений. Следом полезли другие. Стояли мы на месте, где река Абакан впадает в Енисей. В Абакане вода заметно теплее, полно камышей на берегу. После купания согрелись окончательно – на воздухе стало очень тепло.
Мы проехали уже 5 тыс. километров, и дорога, кажется мне с пассажирского сиденья сносной. 119 лет назад А.П.Чехов писал про сибирские дороги: «Вдоль вала тянутся колеи глубиной в пол-аршина и более, эти перерезаются множеством поперечных, и, таким образом, весь вал представляет из себя ряд горных цепей, среди которых есть свои Казбеки и Эльборусы».
Чем дальше мы отъезжаем от европейской части России, тем больше обращают внимание на нашу акцию. Подходят люди, интересуются. В Томске бабуля из окна кричала, что давно пора навести в медицине порядок. В Абакане к машине подошли две пожилые женщины. Одна интересовалась, как вывести мужа из запоя, а вторая, страдающая диабетом, сняла носки и стала показывать ноги, жалуясь на проблемы с микроциркуляцией. Она так увлеклась, что практически засунула всю ногу в окно машины. Вот так буквально понимают нашу миссию. Когда заезжали на территорию больницы в Абакане, заметили оживление среди больных во дворе – ну вот, московская комиссия приехала навести тут порядок.
В понедельник состоялась конференция. Снова, как и на последних конференциях, бросилось в глаза молчание публики, зачастую перемешанное непониманием. Жалобы на отсутствие координационных действий Минздрава, на прекращение работ по стандартизации. Рассказывали о своем опыте управления качеством, однако посмотреть все это в действии не было возможности.
Ездили смотреть республиканскую и городскую больницы. В городской нам показали брошенное отделение, из которого ушли все врачи. Рассказали, что есть и другое отделение, из которого собирается уйти последний врач. То, как реально будут выглядеть последние дни отечественной медицины, мы увидели в Абакане. Не будет ни протестов, ни митингов. Наш народ уже приучен тихо и спокойно умирать. А разницы – на войне, в лагере или у себя дома – никакой. Лекарств нет, к врачу на прием не попасть, высокотехнологичная помощь недоступна, везде нужно платить из собственного кармана. Станут закрываться больницы, параллельно – приватизация, распил и продажа участков. Станет меньше больниц, но не появится новых поликлиник. Старики умрут, а молодежь и не знает, что можно и нужно получать ту помощь, в которой нуждаешься. За деньги – пожалуйста. Уже в норме вещей, что если заплатить за лечение нечем, то ты его не получишь. Сегодня медицина держится на старшем поколении, которому и идти некуда. А молодые врачи легко меняют фонендоскоп на портфель и машину медицинского представителя. Мне кажется, что особенность нашего менталитета не позволяет относить медицину к стратегическому, важнейшему для обеспечения национальной безопасности компоненту. Вот не будет ее и ничего. Главное, чтобы остались ракеты. Не здесь будет точка кипения населения. Поэтому и беспокоиться не о чем.
День тринадцатый
4.08.2009
Абакан – Саяно-Шушенская ГЭС – стоянка в Красноярском крае
от Олега Борисенко
Наше пребывание в Хакасии подходит к концу. Президент страны не доехал до крупнейшей в Евразии гидроэлектростанции и сегодня наша очередь. По дороге проезжаем большой алюминиевый завод - сердце империи «Русала». Гигант виден за много километров, а у самой дороги тянутся многокилометровые трубы, отапливающие Саяногорск.
Дорога уходит в горы и расцветает всеми красками: справа - скалы и живописный лес, слева – Енисей. На том берегу - нетронутая тайга. Напоминает чем-то Архыз в Карачаево-Черкесской Республике, только река крупнее раз в 20-30. Местами скалы полностью состоят из мрамора. Километров за 10 до ГЭС, на самом берегу реки, стоит поселок Черемушки. Почти все местные жители работают на большую гидроэнергетику. Совершенно неожиданно из-за листвы выскакивает трамвай – на нем работникам можно добраться от Черемушек до ГЭС.
С Мишей получили уже второе за поездку предупреждение от Павла Андреевича – надеть вместо шорт штаны, натянуть носки и кроссовки вместо сандалет. Кажется – асфальт, но вон по обочине проползла гадюка… Тайга – это вам не шуточки. Многих здесь кусают клещи и змеи.
При подъезде к ГЭС встали на посту. Проблемы с проездом. Чтобы попасть на этот особо охраняемый объект, нужно через определенных туристических операторов заранее подавать заявку. Надежность посетителей оценивают несколько служб. Владелец ГЭС – РусГидро, прозванная в народе РусГидрой за неуемные аппетиты и напористость в решении вопросов о строительстве новых объектов. В СМИ проходила информация о том, что коренные жители районов, которые должно затопить при строительстве новой ГЭС на Ангаре, готовы выйти с ружьями против строителей и их начальников из РусГидры. Людей сгоняют с насиженных мест, они вынуждены терять свой охотничий и рыбный традиционный промысел. С другой стороны, «затопленникам» предлагают переселение (строят дома в Абакане, теоретически переехать можно в любые другие регионы). По слухам, многие свои сертификаты на жилье уже продали. Это очень все походит на ситуацию в Латинской Америке, когда нефтяные компании уничтожают большие площади лесов, сгоняя местные племена куда подальше. Те начинают жечь заводы и поселки строителей и рабочих. Начинается затяжная повстанческая борьба. Известный обличитель деятельности Мирового банка Джон Перкинс описал это в своей книге «Исповедь экономического убийцы».
Собственно ГЭС поражает своими размерами. Она во многом самая-самая. Вторая в мире по величине. Самая прочная плотина в мире. Удалось посетить только музей и посмотреть на центральный пульт управления. В музее реализована формула из детской песенки: «работают роботы, а не человек». Интерактивная экскурсия, в которой записанный голос начитывает текст, меняются слайды на экране. А экскурсовод рядом гордо переключает кнопки. Последняя сначала не произвела большого впечатления. Ну кого могут заинтересовать комментарии: а вот этот флаг подарил Рауль Кастро, а эту лопату нашему музею подарили… Зато после в беседе выявилось глубокое знание жизни станции, особенностей используемых технологий. В общем, было здорово. На станции работает около 400 человек. Средняя зарплата уборщицы – от 20 тыс. руб., рядового работника – 35-40 тыс. руб. Деньги неплохие. Поэтому недостатка кадров здесь не испытывают, молодежь составляет 30% персонала. Уборщицы едут из Москвы. Когда подошли к окну в комнату главного пульта управления, поразила картина: в огромной комнате за навороченным пультом с множеством кнопок, несколькими мониторами за столом сидела симпатичная блондинка и покачивала ножкой. Стало немного страшно, ну представьте разговор: «Сереж, нужно запустить восьмой генератор, нажми вон на ту желтую кнопочку…». Но здесь все серьезно: начальник имеет три высших образования, одно из которых психологическое; все операторы – не менее 2. Новый человек сначала проходит через все смены, чтобы понять психологическую его совместимость с дежурной сменой.
Разбаловали нас в Хакасии. Едем до Канска в дождь, и ребята рассуждают, что сегодня никто не захочет ночевать в палатке, нужно искать гостиницу. Посмотрим.
Каждый день возникают небольшие трения. Но, в принципе, держимся мы нормально. Вопрос психологической совместимости путешественников, людей ответственных профессий стоит очень остро. На ГЭС, где мы только что были, начальник смены подбирает себе партнеров сам, они проходят различные психологические тесты. Нужно, чтобы темперамент, характер, привычки не мешали работе. Раздражать может все: кто-то громко ест или пьет, кто-то меньше других покупает еды или закуски, кто-то громко смеется, а кто-то говорит то, что не нравится, кто-то слишком самоуверен, а кто-то пассивен… Список можно продолжать до бесконечности. Раздражительность растет с усталостью. Пытаюсь понять, возможно ли при неудовлетворительной совместимости сохранить комфорт в отношениях или нет? Или это только вопрос изначального подбора команды? В нашем экипаже народ достаточно лояльный и, надеюсь, мы доедем до конца пробега без эмоциональных потерь.
