Гиганты мировой фарминдустрии, похоже, нашли оправдание новой волне консолидации 1-й половины 2009 г., изменившей лицо отрасли. Однако это не то, о чем заявляли Pfizer, Merck&Co. и Roche, объясняя причины, толкнувшие их на мегасделки.

Покупатели рассчитывали, что эти мегаслияния позволят им восполнить пробелы в научно-исследовательской деятельности и выиграть время для разработки новых лекарственных средств. Это очень важно из-за грядущего «патент­ного обвала», когда действующие блокбастеры начнут терять патентную защиту быстрее, чем появятся новые. Однако ни одна из этих сделок не способна решить проблемы компаний с инновациями.

Согласно данным исследования, проведенного экспертами консалтинговой компании Bain&Co., в конце ­1990-­­х­­  гг., на разработку нового препарата уходило в среднем 1,1 млрд долл. США. Десятью годами позже затраты удвоились до 2,2 млрд долл. В то же время продуктивность научно-исследовательской деятельности, выраженная в количестве заявок на регистрацию новых молекулярных соединений и препаратов биологического происхождения на 1 инвестированный в НИОКР доллар, снижалась на 21% в год. Сегодня же открытие нового блокбастера является чистой случайностью.

Таким образом, мегасделки никаких дивидендов в области НИОКР не принесут. Однако с их помощью компании, вполне вероятно, случайно смогли решить еще более важную проблему, а именно: создание устойчивой бизнес-модели для успешной конкуренции на обновленном мировом фармрынке. Как ни сложно выйти на рынок с новым препаратом, еще сложнее убедить регуляторные органы, что этот препарат стоит того, чтобы компенсировать его стоимость. Бывает, что пока та или иная крупная компания получит доступ на жизненно важные рынки развивающихся стран, в частности Индии, Китая или Бразилии, другие производители, даже отстающие в области НИОКР, уже оказываются на этих рынках со своей продукцией. Ранее основным препятствием для большинства фарм­производителей была регистрация нового препарата в США. Пройдя этот этап, препарат свободно расходился по всему миру. Теперь перед компаниями стоит задача получить доступ на весь глобальный рынок сразу. Сегодня скорость выхода на рынок, и не только на американский, действительно имеет большое значение.

В нынешних условиях значительным преимуществом может стать размер участника рынка — например, компаний, образовавшихся в результате слияний Pfizer и Wyeth, Merck&Co. и Schering-Plough. Положительная сторона этих сделок в том, что теперь компании могут продвигать перспективные разработки одновременно на всех рынках. Намеренно или нет, но мегасделки обеспечивают компаниям платформу для разработки стратегии будущего развития в трех основных направлениях.

Во-первых, это глобализация клинических испытаний. Все чаще и чаще клинические испытания проводятся в разных странах, чтобы обеспечить соблюдение требований местных регуляторных органов. Кроме того, в развивающихся странах стоимость исследований гораздо ниже и при этом легче получить доступ к различным группам пациентов. Фармацевтические компании находятся под постоянным давлением, вынуждающим их переводить клинические испытания за рубеж и подавать заявки на одобрение продукции во многих странах одновременно. И именно размер компаний дает им возможность лучше справиться с этой задачей и тем самым ускорить коммерческую отдачу от новой продукции.

Во-вторых, процесс одобрения нового продукта на нескольких рынках одновременно для крупных компаний  легче в управлении. Сегодня получить одобрение намного сложнее, чем раньше. После рассмотрения регуляторными органами препарат должен пройти широкомасштабное исследование на пригодность, известное как оценка медицинских технологий (HTA). Затем препарату предстоит преодолеть возможное сопротивление вечно экономящих органов здравоохранения, скептически настроенных страховых компаний, врачей, да и пациентов, предпочитающих существующие лекарства. Например, в Великобритании власти начали компенсировать стоимость препарата Velcade для лечения множественной миеломы более чем через год после того, как он прошел рассмотрение регуляторным органом. В ситуации, когда рынок контролируется органами типа Национального института качества медицинской помощи (NICE) в Великобритании или част­ными страховыми компаниями в США, фармацевтическим компаниям жизненно необходимы глобальные и качественно новые возможности управления экономикой здравоохранения. Крупные размеры позволят им работать на нескольких рынках одновременно и тем самым сократить время, необходимое для выхода на глобальный рынок, на несколько лет.

В-третьих, размер компании помогает справиться с глобальными маркетинговыми задачами. В настоящее время применяемая ранее практика разработки препарата и его продажи сначала в США, а потом дальнейшего продвижения на другие рынки более не является экономически выгодной, т.к. рост компании зависит и от его успеха на развивающихся рынках тоже. Для этого необходимо иметь команды маркетологов и медпредставителей, которые знают дистрибьюторские каналы на любом важном рынке и смогут разработать структуру расходов для каждого из них.

Единственное направление деятельности компании, где размер не имеет значения, а даже мешает, это инновации. В 2008 г. биофармацевтические компании затратили более 60 млрд долл. США на НИОКР во всем мире и практически ничего не показали в смысле новых разработок. Это говорит в пользу приобретения новых компонентов у небольших независимых компаний, ориентированных на инновации. Более того, у крупных фармкомпаний появится больше шансов на успех, если они быстро сократят объем собственных исследований. Им необходимо перевести 40—50% исследовательских бюджетов за пределы появившихся в результате мегасделок компаний.

Таким образом, консолидация доказывает — размер в фармотрасли имеет значение, что бы скептики ни говорили.

По материалам зарубежной прессы подготовил Илья Дугин