Бескровная война за «голубую кровь»

09.11.2009

«ФВ» продолжает рассказ об истории создания кровезаменителя перфторана — изобретения ученых из Института биофизики АН СССР (начало истории читайте в «ФВ» № 34 от 27 октября 2009 г.). Препарат показывал блестящие результаты, о чем свидетельствовали участники клинических испытаний, однако по институту поползли невнятные слухи о нелегальных испытаниях и невнятных их результатах, а на одного из исследователей перфторана — проф. Белоярцева было заведено уголовное дело. Не выдержав клеветы и предательства, Феликс Белоярцев покончил жизнь самоубийством. Но история «голубой крови» на этом не закончилась.

Последняя капля

После гибели Феликса Белоярцева, приказа Минздрава СССР от 25.10.85 о прекращении работ по испытаниям кровезаменителя, изъятия практически всех рабочих журналов какие-либо дальнейшие исследования по теме оказались… обес­кровлены. Однако именно эти, закончившиеся трагедией, события «развязали руки» ученым, надеявшимся поначалу спасти проект в кулуарной борьбе и, по­просту говоря, предпочитавшим не выносить сор из избы. Теперь им было нечего терять, ибо и так все уже отобрали и запретили. Более того, причины самоубийства Белоярцева, конечно, «не дошли» до его противников — прокуратура и вовсе сочла смерть профессора косвенным доказательством его вины, — тогда как для друзей и единомышленников эта смерть стала немым укором и, возможно, последней каплей — «обет молчания» был нарушен. Началась невиданная ранее в Советском Союзе газетно-журнальная война, в которой, благодаря тому что perestroyka & glasnost уже стали международными понятиями, из-под казенных официальных строк начали выглядывать реальные образы живых людей — неоднозначные и противоречивые.

Впрочем, ученые ставили своей первоочередной задачей восстановить опороченную репутацию Белоярцева. Так, сначала Генрих Иваницкий направил письмо в Генеральную прокуратуру СССР, в котором говорил о «доведении до самоубийства», однако добился лишь обратной реакции.

***

Между тем... по указанию президента АН СССР Анатолия Александрова была создана комиссия, которую возглавил акад. Яков Колотыркин. В ее составе были директор Института трансплантологии и искусственных органов Валерий Шумаков, директор ИНЭОС Александр Фокин, зав. отделом гипербарической оксигенации Всесоюзного научного центра хирургии АМН СССР Сергей Ефуни.

Комиссия не находила тех вопиющих нарушений, на которых базировалась версия следователей и «кампания проверок и преследований». Кроме того, «массу недоуменных вопросов» у членов комиссии вызвало заключение предыдущей комиссии — Минздрава СССР, которое, по сути, закрыло исследования перфторана. Яков Колотыркин, обладавший несомненным авторитетом, не стеснялся задавать прямые вопросы  министру здравоохранения Сергею Буренкову и вице-президенту АН СССР Юрию Овчинникову и все больше недоумевал по поводу вынесенного заключения, поскольку «подозревать кого бы то ни было в некомпетентности могли лишь те, кто преследовал свои корыстные, клановые интересы».

Стечение обстоятельств и на этот раз сыграло свою роль в злоключениях препарата: Яков Колотыркин оказался в больнице, и за то время, что он там провел, комиссия благополучно была распущена. Как считает сам академик, «наше мнение уже никого не интересовало».

Битва на Площади. Печатной…

Началась «газетная война» с традиционного приема советской пропаганды. В газете «Советская Россия» была опубликована статья Владимира Долматова «Заменитель чести», в которой со ссылкой на материалы следствия (!) говорилось о попрании традиций русской науки, моральной нечистоплотности Иваницкого и Белоярцева, а заодно и врачей, добившихся удивительных результатов при использовании перфторана в практике. В статье много замечательных «штампованных» эмоций, рассуждений о морали и праве ее нарушать и парадоксальное: «И все-таки я не верю в их добрый умысел».

Следуя законам жанра, «по мотивам» публикации в центральной прессе следуют необходимые оргвыводы. Выступления вполне соответствуют названию — «О роли руководителей-коммунистов и коллектива института в формировании морально-психологического климата». Роли следователей областной прокуратуры в формировании этого «климата» не оговариваются. В результате Иваницкого исключают из партии, снимают с должности директора института. Одновременно рекомендовано «почистить» кадровый состав лаборатории, а кого-то — примерно наказать. Иваницкий остается зав. лабораторией, что при текущем соотношении сил, большая удача или «сбой системы».

Отчет с партсобрания публикует все та же «Советская Россия», нанося завершающий удар статьей «Конец заговора безразличных».

Вместе с тем, все попытки Иваницкого высказать свою точку зрения, рассказать о реальном положении вещей и опровергнуть ложные выводы терпели неудачу. Статью корреспондента «Известий» Лидии Ивченко, наблюдавшей за созданием перфторана с 1984 г., неожиданно снимают из номера, журналиста вызывают «на ковер», но — снова «сбой системы» — все заканчивается более или менее благополучно. Статью даже опубликовала более независимая «Литературная газета», правда, раскритикованные ведомства и персоналии, по свидетельству Лидии Ивченко, никак не отреагировали: ждали, как стало понятно потом, орудийного залпа «Советской России».

Довольно «трафаретно» проведенная кампания не вполне сработала в условиях, когда люди начали вслушиваться в смысл произнесенного с трибун, в т.ч. и в словосочетание «новое мышление», подразумевавшее различные точки зрения на один вопрос.

Не желающий сдаваться Иваницкий в результате пробился со своим мнением на страницы той же «Литературки» с открытым письмом. В развернутой дискуссии его поддержали члены комиссии АН СССР во главе с акад. Колотыркиным, которым так и не дали сделать заключение: они рассказали, как проходила работа комиссии, к каким выводам они пришли и о непосредственном участии вице-президента АН СССР Овчинникова в дискредитации препарата. «Препараты-кислородопереносчики типа перфторана необходимы, и должны быть в обязательном списке реанимационных отделений любого профиля», — утверждает проф. Ефуни, а акад. Фокин констатирует: «Направление, на котором несколько лет назад мы опережали такие страны, как США и Япония, и сегодня признается очень перспективным. Так что нам предстоит наверстывать упущенное. Жаль только, что зачинателям не удалось завершить свой путь. Теперь это необходимо сделать идущим следом».

Вскоре вышла еще одна статья, на этот раз в популярнейшем «Огоньке», автор материала «Цена голубой крови» Александр Рыскин до мельчайших подробностей разобрался в истории создания, испытания, применения препарата, а также во всем, что происходило вокруг создателей «голубой крови» в последние годы. Тщательному разбору были подвергнуты и публикации «Советской России», не выдержавшие критики ни в отношении опубликованных фактов, ни в их трактовке.

Попытка обелиться

Такого никто не ожидал! «Газетная война» все еще была понятием откуда-то из западной жизни, явлением для нас непривычным и многих пугающим.

Не ожидали такого скандала и «сторонники» «Советской России», откликнувшейся поначалу на дискуссию в «Литературной газете» статьей «Рекламация и реклама», где повторяются изложенные в «Заменителе чести» факты все в том же исполнении и удивленно спрашивается, «в чем Г. Иваницкий и редакция усмотрели «тенденциозность», «подтасовывание фактов», ведь ни единого опровергающего доказательства ими не приводится»... Однако после выступления «Огонька», где все расследовано с журнальной скрупулезностью, и продолжения темы в «Прожекторе перестройки» — одной из влиятельных и, как мы сформулировали бы сейчас, рейтинговых передач на отечественном телевидении, «Советская Россия» вынуждена уже оправдываться по полной программе.

Письмо академиков Северина, Баева, Иванова, Спирина и Курсанова, а также членкора АН СССР Быстрова в «Советскую Россию» без затей назвали «Заменитель истины», и это был не единственный ляпсус авторов публикации. В первом же абзаце, посвященном разоблачительным публикациям в «Литературке», «Огоньке», сюжету на телевидении, написано дословно следующее: «Сам факт подобной «массированной» подачи информации настораживает, поскольку любого непредвзято настроенного человека заставляет задуматься». Настораживает, поскольку заставляет задуматься — блестяще! Остается сказать, что публикация в целом была посвящена оправданию действий покойного вице-президента АН СССР Овчинникова. Говоря в письме об Иваницком, уважаемые ученые пишут: «Что касается автора письма в «Литературную газету» члена-корреспондента Г.Р. Иваницкого, то его позицию нельзя считать разумной и оправданной. С одной стороны, он делает вид, что ничего не случилось, что нарушения, если и существовали, то чисто формальные; а с другой — он забывает, что был одним из руководителей программы, и, следовательно, должен отвечать за все случившееся с перфтораном, в чем бы оно ни состояло».

 А Иваницкий-то как раз и отвечал за все сам — партбилетом, должностью… В этом состояла его позиция. Хотя, возможно, действительно неразумно и неоправданно было бросаться в бой. Но ведь не просто так друзья однажды подарили Иваницкому статую Дон-Кихота.

Кроме того, следователи по особо важным делам Генпрокуратуры СССР Антипов, Камышанский и Яковлев направили письмо члену Политбюро ЦК КППС, секретарю ЦК КПСС Чебрикову, в котором обвиняли «Литературную газету» и «Огонек» в выполнении заказа «определенных лиц» «с целью оказать этими публикациями давление на следственных работников», забывая, что впервые материалы следствия и вольная трактовка поступков, «которые являются предметом предварительного расследования», появились в «Советской России». Видимо, никакого давления на работников следствия это не оказывало.

***

Между тем... надо сказать, что дотошный Рыскин честно отвечал и спорил по всем пунктам, доказывая свою правоту с той горячностью, которая свойственна любым «новым веяниям времени». За то, что в одной из своих статей Рыскин обвинил следователей «в предвзятости и обвинительном уклоне», ему по решению суда пришлось извиниться. Суды с журналистами тоже были новым веянием, и с этим тоже нужно было учиться считаться. Все же это было лучше партийно-директивного метода управления наукой, с которым не смог справиться Феликс Белоярцев.

Отгремевшее «сражение в СМИ» так и не поставило окончательной точки ни в научных, ни в морально-этических спорах вокруг «голубой крови». История перфторана на этом не заканчивается и через «шальные девяностые» переходит в XXI в.

(Продолжение следует.)

Максим Туровский

Регистрируясь, вы принимаете условия
Пользовательского соглашения